Военная история

Страницы истории


Архив

На заметку

Авианосцы: становление и развитие

16.03.2011

Тема: История     

От «Бирмингема» до «Пенсильвании»

«…Нельзя ни на мгновение подумать, что посадка биплана в тихой гавани и его взлет с большой и неуклюжей платформы имеют какое-то отношение к действительно морской авиации. Единственно возможный флотский аэроплан будет запускаться с борта корабля вспомогательным механизмом и садиться на воду у борта корабля как можно ближе к нему…» Такое категорическое мнение было высказано в 1912 году на страницах авторитетнейшего по тем временам английского журнала «Аэроплан» по поводу отчаянной попытки пилота взлететь на самолете с наклонного помоста, сооруженного на борту британского линкора «Африка». После этого заявления прошло всего 5 лет и в той же Великобритании появился первый в мире авианосец, ставший предтечей самого грозного и универсального оружия Мирового океана.

Авианосцы, являющиеся на сегодняшний день самыми крупными надводными боевыми кораблями, способны выполнять множество боевых задач. Это и истребительное прикрытие соединений, и нанесение ударов по наземным и морским целям, и уничтожение подводных лодок. Водоизмещение современных атомных авианосцев составляет порядка 100 тысяч тонн, длина превышает 300 метров, а в их ангарах может разместиться более сотни самолетов. Появились же эти уникальные корабли менее ста лет назад — во время Первой мировой войны. Хотя история их возникновения началась с воздушных шаров и аэростатов, поднимаемых над крейсерами. Эти воздухоплавательные аппараты, способные достигать 6-километровой высоты и пролетать сотни километров, практически сразу заинтересовали военных, поскольку могли стать идеальным средством ведения разведки, значительно увеличивая дальность наблюдения.

А тем временем наряду с усовершенствованием военного воздухоплавания стремительными темпами развивалась авиация. А так как самолеты по сравнению с аэростатами были куда более совершенными боевыми и разведывательными средствами, то вполне закономерным стал вопрос о создании плавучих баз и для аэропланов. Главная же проблема заключалась в том, что необходимо было соорудить специальную платформу для взлета самолетов.

США

Первая удачная попытка взлета с корабля аэроплана и его посадки обратно на борт была проведена американцами. Хотя поначалу идея о совместном использовании корабля и самолета в Морском департаменте США интереса не вызвала. Он возник лишь после первых реальных успехов авиации.

В 1908 году американским авиаконструктором Гленом Кертиссом был спроектирован и построен его первый самолет. А спустя два года, в мае 1910-го, Кертисс приобрел общенациональную известность, преодолев расстояние в 230 километров (от города Олбани до Нью-Йорка) за 2 часа 50 минут. Видимо, этот факт уже не мог остаться незамеченным, и в сентябре того же года помощник министра флота по материальному снабжению Вашингтон Ирвинг Чамберс получил приказ «собрать информацию о прогрессе аэронавтики с точки зрения пригодности этих аппаратов для нужд флота».

А вскоре стало известно, что пароходная компания «Гамбург — Америка» совместно с газетой «World» намерена приобрести самолет с тем, чтобы он совершал полеты с платформы, установленной на одном из ее лайнеров.

Узнав об этом, Чамберс отправился на авиационную выставку, где знаменитые братья Райт, совершившие в 1903 году первый в мире полет на самолете, проводили демонстрационные полеты. Чамберс был намерен убедить одного из них, Уилбера, совершить взлет с палубы корабля. Однако Райт делать это наотрез отказался. И тогда участвовать в опыте вызвался Юджин Эли — один из пилотов, работавших у Кертисса.

Для этих испытаний американскими ВМС был выделен легкий крейсер «Бирмингем», на носу которого установили деревянную платформу, имеющую уклон вниз. Взлетать было решено на ходу корабля, идущего против ветра со скоростью 10 узлов, что должно было существенно сократить разбег самолета. 14 ноября 1910 года в 15 часов 16 минут по местному времени в заливе Чесапик произошел первый в мире взлет самолета с борта корабля. Таким образом, было доказано, что взлететь с корабля самолет может, однако этого было мало. Необходимо было добиться того, чтобы после взлета и выполнения задания он сумел вернуться на борт. Ведь в противном случае авианесущий корабль мог удаляться от береговой базы не более чем на радиус действия своего самолета.

А потому решено было провести новое испытание. Оно произошло в бухте Сан-Франциско на броненосном крейсере «Пенсильвания». 18 января 1911 года Эли взлетел с аэродрома Сан-Франциско в 19 километрах от стоянки флота, а затем посадил свой самолет на палубу крейсера. А в конце того же года Эли погиб в авиационной катастрофе. Никаких других наград, кроме благодарственного письма министра ВМФ, у него не было. Его заслуги в деле создания авианосцев получили официальное признание лишь четверть века спустя, когда он был посмертно награжден крестом «За отличие».

И все же, несмотря на достаточно успешные опыты, проведенные Юджином Эли, было очевидно, что громоздкие деревянные платформы существенно снижали боевые качества корабля, а значит, требовались принципиально иные способы запуска самолета.

5 ноября 1915 года был произведен первый в истории американского флота старт с катапульты, установленной на броненосном крейсере «Норт Каролина», а спустя полгода на этом же крейсере более усовершенствованную катапульту установили на высоких стойках над кормовой орудийной башней. Используя это устройство, 11 июля 1916-го летчик Шевалье впервые катапультировался с идущего корабля. Подобные катапульты были установлены еще на двух броненосных крейсерах, но после вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну в апреле 1917 года авиационное вооружение на артиллерийских кораблях было демонтировано.

Великобритания

Английскому правительству братья Райт еще в 1907-м предложили свой самолет, но и военное ведомство, и консервативно настроенное Адмиралтейство в то время это предложение отвергли. Однако когда два энтузиаста-любителя, Фрэнсис МакКлин и Джордж Кокберн, предложили обучить морских офицеров управлению самолетом за свои средства, да к тому же предоставить для этого два летательных аппарата, Адмиралтейство объявило набор добровольцев. Из более чем двухсот претендентов было отобрано только 4 человека, в том числе лейтенант ВМФ Чарлз Сэмсон. Именно он в январе 1912 года впервые в истории британского флота поднялся в воздух с наклонного помоста, установленного на носу линкора «Африка».

Только после этого Комитет Имперской Обороны занялся изучением вопросов, касающихся и военной, и военно-морской авиации. В результате был создан отдельный род войск, позднее получивший название Королевский Летный Корпус (КЛК). В его состав входили как армейская, так и независимая морская авиация. Командиром морского крыла КЛК назначили Чарлза Сэмсона. В конце 1912-го для проведения опытов с корабельной авиацией ему был выделен бронепалубный крейсер «Гермес», где для взлета гидропланов была применена весьма оригинальная система перед стартом самолет, установленный на тележке, разгонялся по палубе под действием силы тяги собственного винта и только после взлета эта тележка отделялась от самолета. Позже тележка с помощью амортизаторов стала притормаживать у среза палубы, а самолет, плавно соскользнув с нее, продолжал полет.

Эксперименты, проводимые на «Гермесе», были столь успешными, что Адмиралтейство решило приобрести недостроенный танкер и переоборудовать его в качестве авианосца, рассчитанного на 10 гидросамолетов.

После начала Первой мировой британская морская авиация была реорганизована и переименована в Королевскую Морскую Воздушную Службу (КМВС). В ходе же военных действий стало очевидно, что для успешных совместных операций с кораблями флота на достаточном удалении от берега гидросамолетам явно не хватало дальности полета, а потому вопрос о создании корабля-носителя самолетов встал с новой силой. Для этих целей Адмиралтейство реквизировало три быстроходных парома и лайнер «Кампания». На баке лайнера была установлена полетная палуба длиной 36,6 м, а к 1916 году «Кампания» прошла модернизацию, позволившую увеличить длину этой палубы до 61 м. Лайнер развивал скорость свыше 20 узлов и имел отличную мореходность, что делало его более подходящим для действий в составе эскадры, чем предоставленные для этих же целей паромы. Впрочем, в скором времени Королевский Флот приобрел еще 3 парома, которые были переоборудованы в гидроавианосцы, помимо этого, в авиакорабли были переоборудованы также и германские трофейные сухогрузы.

19 февраля 1915 года началась Дарданелльская операция, целью которой было овладение проливами Дарданеллы и Босфор и захват столицы Турции, что должно было вынудить последнюю выйти из войны на стороне Германии. Для этого в августе того же года в Эгейское море прибыл гидроавианосец «Бен-Май-Шри», на борту которого находилось два гидросамолета-торпедоносца. 12 августа на одном из них была проведена первая в мире атака самолета-торпедоносца морского базирования турецкого транспорта, выброшенного на мель после атаки английской подводной лодки. А через 5 дней уже оба торпедоносца атаковали вражеские корабли. В результате был потоплен еще один турецкий транспорт. И хотя морская авиация демонстрировала явные успехи, сама Дарданелльская операция закончилась полным провалом союзных войск. В итоге бывший тогда военным министром Уинстон Черчилль вынужден был уйти в отставку, а основным районом боевых действий для КМВС стало Северное море.

31 мая 1916 года произошла крупнейшая морская операция Первой мировой войны. В этой битве, впоследствии названной англичанами Ютландской, а немцами Скагерракской, корабельная авиация была применена впервые. Но вместе с тем в дальнейшей военно-морской истории просто не было столь крупномасштабной операции, где бы воздушные силы ни сыграли более ничтожной роли.

Эта операция началась 31 мая, когда командующий эскадрой в 14.45 приказал поднять в воздух самолет гидроавиносца «Энгадайн». Спустя еще 45 минут его пилоту Фредерику Ратленду удалось обнаружить германскую эскадру и передать радиосообщение об этом на «Энгадайн». Но во время дальнейшего преследования вражеских кораблей произошел разрыв бензопровода самолета и Ратленду пришлось повернуть назад. На этом, собственно, и закончилось участие британской авиации в Скагерракской битве.

И тем не менее командование английского флота не намерено было оставлять попыток по оснащению артиллерийских кораблей самолетами-разведчиками. К тому времени стало совершенно очевидно, что в боевых условиях по сравнению с гидропланами самолеты с колесным шасси имеют неоспоримые преимущества, и прежде всего в том, что они совершенно не зависят от волнения моря. Среди сторонников использования таких самолетов был и Фредерик Ратленд, прозванный после той памятной битвы Ратлендом Ютландским. После успешного взлета его самолета с палубы «Мэнксмэна» англичане вплотную подошли к созданию авианосца, способного действовать в составе эскадры и предназначенного для колесных самолетов.

Первым британским авианосцем стал линейный крейсер «Фьюриоз», достроенный как «частичный» авианосец и вступивший в строй 4 июля 1917 года. С его борта было проведено немало удачных стартов, но вот вопрос с посадкой так и не был решен. Найти выход из этой ситуации попытался один из офицеров корабля командир эскадрильи — Даннинг. Он взлетел с его борта на истребителе и, пройдя вдоль борта, приземлился на носовую взлетную палубу. Спустя 5 дней Даннинг решил повторить этот опыт, но при заходе на посадку его самолет, не удержавшись на палубе, упал прямо под форштевень идущего крейсера. Даннинг погиб, а подобные эксперименты Адмиралтейством были запрещены.

И все же к марту 1918-го «Фьюриоз» прошел вторую модернизацию. Была установлена вторая посадочная площадка, а под ней — еще один ангар на 6 самолетов. Первоначально для торможения самолета при посадке использовались мешки с песком и стальные тросы, натянутые не поперек, а вдоль палубы корабля. Небольшие крюки, установленные на шасси самолетов, скользя по этим тросам, тормозили самолет. Всего же за годы Первой мировой в состав Королевского Флота Британии вошло 19 авианосцев и гидроавианосцев, к весне 1918-го он насчитывал более 3 000 самолетов, а богатейший боевой опыт британских морских летчиков был просто неоценим.

Франция

В 1909 году во Франции вышла в свет брошюра под названием «Военная авиация». Ее автор изобретатель Клемент Адер изложил в своем труде описание авианесущего корабля со сплошной взлетно-посадочной палубой, скоростью хода, как у крейсеров, а также ангарами, лифтами и авиамастерскими. Но высказанная им идея не могла быть осуществима на практике, так как уровень развития авиации того времени этого просто не позволял.

Однако годом раньше, там же, во Франции, специальная комиссия в составе 30 офицеров прибыла в район Ле-Мана (город на северо-западе Франции) для наблюдений за полетами небезызвестного Уилбера Райта. А в 1910-м была создана другая комиссия, призванная изучить применительно к нуждам флота возможности дирижаблей. Так вот, эта комиссия порекомендовала командованию обратить внимание не только на дирижабли, но и на самолеты, а также предложила создать воздушные силы ВМФ. Командование, согласившись с этими рекомендациями, сразу же начало активно действовать. Вскоре французским флотом был приобретен первый летательный аппарат — гидросамолет конструкции Мориса Фармана, а для обучения полетам было выделено 7 офицеров. Таким образом, в деле создания морской авиации Франция довольно существенно опередила и США, и Великобританию.

В марте 1912-го французский крейсер «Фудр» был оборудован первым в мире корабельным авиационным ангаром, и в 1913-м в качестве корабля-базы гидросамолетов уже принимал участие в маневрах республиканского флота на Средиземном море. Во время Первой мировой войны «Фудр» использовался как носитель гидросамолетов и при оказании помощи Черногории в Адриатике, и при обороне Суэцкого канала, и в ходе Дарданелльской операции. В 1915 году помимо «Фудра» вступил в действие еще один французский гидроавианосец — переоборудованный лайнер «Кампинас», который мог нести на борту до 10 гидросамолетов, размещенных в двух ангарах. В том же году были реконструированы еще два колесных парохода, переоборудованных в авиатранспорты. За годы войны численность французской морской авиации составила 1 264 самолета и 34 дирижабля.

И хотя дальнейшее развитие авианосцев во Франции из-за окончания Первой мировой войны было несколько заторможено, проблема постройки авианосцев со сплошной полетной палубой продолжала изучаться специалистами.

Япония

В первое десятилетие XX века свои первые шаги делала и японская морская авиация. В начале 1912-го для обучения управлению самолетом три японских лейтенанта были направлены во Францию, а еще двое — в США, в летную школу Глена Кертисса. В это же время японским флотом были приобретены 4 гидросамолета, и уже 2 ноября того же года японские летчики совершили первые свои полеты на военно-морской базе Йокосука.

В 1914 году в базу, несущую 4 гидросамолета, был переоборудован транспорт «Вакамия Мару», впервые принявший участие в боевых действиях осенью 1914-го, во время осады германской базы Циндао. Гидропланы «Вакамии Мару» проводили успешные разведывательные полеты и даже сумели потопить минный заградитель, хотя все их схватки с немецкими самолетами были безрезультатны. Все возраставший интерес японского флота к морской авиации привел к тому, что в Японию как из Англии, так и из Франции стали прибывать многочисленные специалисты, а также поступать новые модели самолетов. Японцы также проводили постоянные опыты с самолетами, взлетающими с платформ, установленных на башнях главного калибра.

Национальная кораблестроительная программа, принятая в 1918 году, предусматривала обязательную постройку двух авианосцев, и в результате Япония стала обладательницей первого авианосца специальной постройки.

Россия

В 1910 году в России появился первый реальный проект авианосца, предназначенного для базирования самолетов с колесным шасси. Все началось с того, что весной 1909 года капитан корпуса инженеров-механиков флота Л.М. Мациевич на заседании петербургского военно-морского кружка сделал доклад «О состоянии авиационной техники и возможности применения аэропланов в морском флоте», затем те же соображения были изложены им в докладной записке, представленной на имя начальника Генерального штаба. Несколькими месяцами спустя предложение о постройке авианосца было предоставлено и в докладной записке подполковника М.М. Конокотина, где утверждалось, что «первоначально можно ограничиться одним из старых судов, например «Адмиралом Лазаревым».

В переоборудованном виде «Адмирал Лазарев» должен был представлять собой «авиаматку 1-го отряда морских воздушных разведчиков» с полетной палубой без надстроек и дымовых труб, а под ней — открытый ангар на 10 самолетов, подаваемых двумя самолетоподъемниками. Этот проект получил в морском ведомстве одобрение, но дальше этого дело не двинулось.

Необычайно быстрое развитие авиационной техники привело к тому, что уже через 3—4 года появились первые гидросамолеты, способные вести разведку с морских аэродромов, которые можно было разместить практически везде. И в данном случае преимущества стационарных пунктов базирования самолетов-разведчиков перед авианосцами были очевидны. Да и условия Балтийского и Черного морей до известной степени позволяли обходиться сухопутной авиацией и гидроавиацией берегового базирования. И все же в связи с разработкой новых оперативных планов российского флота 1910—1912 годов, связанных с грядущей войной, дальнейшее развитие морской авиации было продолжено.

После гибели в Цусимском сражении II Тихоокеанской эскадры, составленной из наиболее боеспособных кораблей Балтийского флота, Петербург оказался практически беззащитным. И несмотря на довольно успешную реализацию судостроительной программы, численность Российского флота была меньше, чем Германского. Поэтому для защиты восточной части Финского залива участок от острова Нарген до полуострова Порккала-Удд должен был быть перегорожен минными полями и их установку нужно было произвести до подхода сил противника. А чтобы обнаружить неприятеля, идущего к Финскому заливу, посты наблюдения требовалось выдвинуть западнее этого рубежа. В связи с этим начальник 1-го оперативного отделения Морского генштаба капитан II ранга А.В. Колчак предложил использовать для разведки авиацию, и 6 августа 1912-го в Гребном порту Санкт-Петербурга была открыта Опытная авиационная станция, где готовили летчиков.

В том же 1912-м успешное развитие морской авиации шло и на Черном море — там был сформирован первый авиаотряд, оборудован гидроаэродром с четырьмя ангарами, начали работу авиамастерские, метеостанции и фотолаборатория.

И все же объявление войны застало морскую авиацию на стадии становления. Авиационные отряды начали свое действие только на Балтийском и Черном морях, что же касается Тихого океана, то там их предполагалось развернуть не раньше 1915-го.
 
С началом боевых действий морская авиация Балтики проводила разведку, а также предпринимала попытки перехвата вражеских самолетов. Для решения задач оперативного сопровождения сил флота базовой авиации уже не хватало, нужны были авианесущие корабли, способные прикрывать соединения, гидроавианосцы же могли осуществлять разведку там, где базовая авиация была бессильна из-за недостаточного радиуса действия самолетов. На Черном море до октября 1914 года боевых действий не было. Это позволило завершить оперативное развертывание авиационных частей, обучить личный состав и выработать некоторые боевые тактические приемы. Было также доказано, что самолеты можно успешно использовать для поиска мин и обнаружения подводных лодок.

В 1917 году в гидрокрейсер, рассчитанный на 4 самолета, был переоборудован пассажирский пароход «Румыния», также активно участвовавший в боевых действиях до конца войны.

Авиация начинала играть важную роль в качестве средства не только разведки, но и атаки. Российские гидрокрейсера участвовали практически во всех крупных операциях. И все же в полной мере возможности авианосцев в ходе Первой мировой войны оценены не были. Считалось, что авианесущие корабли не могут действовать самостоятельно, поскольку не способны защитить себя ни от атак подводных лодок, ни от надводных кораблей, ни от авиации противника. И подобные взгляды доминировали на флотах не менее двух десятков лет после окончания Первой мировой войны. Развеять это заблуждение смогла лишь вторая мировая...

1922 год стал в истории авианосного флота той вехой, которая самым непосредственным образом содействовала его дальнейшему развитию. Хотя на первый взгляд это утверждение может показаться парадоксальным. Годом ранее, 10 июля госсекретарь Соединенных Штатов Америки Чарльз Эванс Хьюз выступил с официальным предложением созвать в Вашингтоне международную конференцию по вопросу сокращения военно-морских вооружений. В связи с этим главам ведущих капиталистических держав были разосланы официальные приглашения.

Точка отсчета

Цель Соединенных Штатов состояла в том, чтобы привести в соответствие со своими интересами соотношение военно-морских сил главных морских держав, по возможности ликвидировать преобладание английского линейного флота, а также нейтрализовать неуклонное наращивание на Тихом океане японской мощи.

Что же касается Великобритании, то ей было трудно отвергнуть предложение американцев — гонка военно-морских вооружений, начавшаяся еще в годы Первой мировой, ставила ее перед серьезными финансовыми проблемами, ей с трудом удавалось содержать имевшийся на тот момент огромный флот, а военный долг Британии Соединенным Штатам составлял ни много ни мало 850 млн. фунтов стерлингов. Кроме того, «тонким местом» для Британской империи был и так называемый «ирландский вопрос». Еще в июне 1921-го британскому правительству дали понять, что решение американского конгресса об официальном признании Ирландской республики будет зависеть от характера взаимоотношений между Англией и Японией. Дело в том, что англо-японский союз существенно осложнял жизнь Соединенным Штатам на Тихом океане, поскольку не только затрагивал их экономические интересы (в частности, в Китае), но также мог, в случае войны с одним из членов союза, привести к необходимости ведения боевых действий на два фронта. А значит, английскому делегату ничего не оставалось, как поддержать предложения, изложенные США.

Свое принципиальное согласие высказал также и японский министр ВМФ. Япония, так же как и Великобритания, испытывала внутриполитические и финансовые трудности. К тому же на тот момент она не обладала достаточной силой для вступления в открытый конфликт с Америкой и Британией, а значит, для подготовки к войне на Тихом океане Японии необходимо было выиграть как можно больше времени.

6 февраля 1922 года после почти трехмесячного обсуждения представители Соединенных Штатов, Великобритании, Японии, Италии и Франции подписали соглашение «Об ограничении морских вооружений», известный также как «Договор пяти держав». Один из пунктов Соглашения запрещал строительство авианосцов водоизмещением свыше 27 000 тонн, но вместе с тем с целью использования находящихся на стапелях и предназначенных на слом корпусов недостроенных линкоров и линейных крейсеров каждой из стран-участниц разрешалось достраивать их в качестве авианосцев водоизмещением, не превышавшим 33 000 тонн.

Таким образом, Вашингтонская конференция послужила толчком к началу принципиально нового витка в деле проектирования, строительства и развития авианесущих кораблей.

Морской монополист
 
Единственной обладательницей авианосного флота после окончания Первой мировой войны была Великобритания. Но в апреле 1918-го по британской морской авиации был нанесен весьма ощутимый удар. Королевский Летный Корпус Великобритании, находившийся в ведении армии, и Королевская Морская Воздушная Служба были объединены в Королевские ВВС. И пока морская авиация находилась под их контролем, она пришла в полнейший упадок. Уровень подготовки пилотов был на порядок ниже, чем, например, в Соединенных Штатах и Японии, а те типы палубных самолетов, которыми располагал Королевский Флот, иначе, как летающими анахронизмами, назвать было сложно. И тем не менее полеты над морем, а также действия с авианосцев и в составе эскадры требовали специальной подготовки и изрядного практического опыта. А поэтому перед Адмиралтейством уже во второй раз за историю существования британских авианесущих кораблей встал вопрос о необходимости создания авиации, подчиняющейся именно флоту. Среди сторонников этой позиции был и Уинстон Черчилль, ставший вскоре Первым Лордом Адмиралтейства. В результате подразделение, получившее наименование FAA (Fleet Air Arm), или Воздушные Силы Флота, удалось сформировать только к апрелю 1924 года.

К моменту окончания Первой мировой войны в составе британского парка авианесущих кораблей находилось три авианосца — «Аргус», «Фьюриоз» и «Виндиктив», еще два — «Игл» и «Гермес» — находились в процессе постройки. «Гермес» — первый в мире корабль, изначально спроектированный как авианосец, был заложен англичанами в январе 1918-го на верфи «Армстронг». Разработка документации, да и само строительство шли довольно быстро, но после того, как с Германией было заключено перемирие, все работы были приостановлены. По окончании войны потребность в новом авианосце стала для Адмиралтейства уже далеко не столь очевидной. И лишь в 1920-м «Гермес» был переведен в Девонпорт на достройку.

В 1922 году был поставлен на ремонт и очередную модернизацию авианосец «Фьюриоз», вошедший в строй еще во время Первой мировой. Легкие линейные крейсера «Корейджес» и «Глориес» оказались неудачными, поскольку даже с учетом сильного вооружения и высокой скорости хода несли крайне слабое бронирование. А потому в июле 1920-го было решено перестроить их в авианосцы по тому же типу, что и «Фьюриоз».

Но тем не менее все эти корабли, явившиеся результатом переделки судов других классов, были далеки от того, чтобы с их помощью можно было реализовать весь потенциал, присущий полноценным авианосцам, а потому Адмиралтейство взялось за разработку проекта абсолютно нового корабля. В сентябре 1935 года был заложен один из самых красивых кораблей королевского флота — авианосец «Арк Ройял», ставший образцом для всех последующих кораблей такого типа.

Перед началом второй мировой, в связи с активизацией действий Германии, темпы строительства новых британских кораблей значительно возросли. В 1937 году было заложено четыре авианосца, в 1939-м — еще три. Шесть из них были кораблями совершенно нового типа — с бронированными полетными палубами. Таким образом, к 1 сентября 1939 года Великобритания имела в составе своего флота 7 авианосцев, правда, их палубные самолеты были морально устаревшими. Более того, большинство из них вообще были спроектированы по бипланной схеме, к тому же Королевский флот, в отличие от флота Соединенных Штатов Америки, и особенно Японии, практически не имел пикирующих бомбардировщиков.

Большой прорыв

Японцы в отличие от американцев и англичан гораздо раньше осознали тот факт, что в будущей войне на море доминирующую роль будут играть именно авианосцы, а линкоры и крейсера будут служить для обеспечения действий авианосных групп. Это и стало причиной их основной тактики — японцы намерены были действовать группами, по нескольку кораблей, нанося удары по выбранным целям одновременно большим количеством самолетов.

В 1920 году Япония заложила свой первый авианосец «Хосё», или «Летящий Феникс» (символ военного возрождения Японии), явившись таким образом обладательницей первого в мире авианосца специальной постройки (английский «Гермес» вступил в строй на 14 месяцев позднее «Хосё»). Согласно новой военно-морской доктрине, принятой еще в конце 1918-го, авиации в дневном бою между главными силами отводилась достаточно серьезная роль. Помимо разведки и корректировки огня на нее возлагалась задача непосредственного поражения сил противника. Разгром же предполагалось довершить ночными атаками океанских эсминцев и легких крейсеров. Но так как в связи с итоговым документом Вашингтонской конференции этим планам не суждено было осуществиться, Япония приступила к активному строительству авианосцев. Для этих целей решено было переоборудовать недостроенные линейные крейсера «Акаги» («Красный замок») и «Амаги» («Небесный замок»). Правда, последний после сильнейшего землетрясения, произошедшего в сентябре 1923-го, повредившего его корпус, был отправлен на слом, а его место занял перестроенный из линкора авианосец «Кага» («Буйное веселье»).

Оба этих корабля, подобно британскому «Фьюриозу», имели ступенчатую схему расположения палуб. Хотя впоследствии и они подверглись усовершенствованию — увеличение размеров ангаров и длины полетных палуб дали возможность принимать на борт не 60 машин, как раньше, а 90. Четвертому японскому авианосцу — «Рюдзё» («Вставший на дыбы дракон») — по причине его весьма посредственных тактико-технических характеристик пришлось принимать ограниченное участие в боевых операциях начального периода войны. Что же касается остальных двух предвоенных авианосцев Императорского Флота — «Сорю» («Серо-голубой дракон») и «Хирю» («Летящий дракон»), то они обладали высокой скоростью хода, довольно большой авиагруппой и сильной зенитной артиллерией.

Таким образом, перед началом войны Япония располагала шестью действующими авианосцами, а еще на три могла рассчитывать в ближайшем будущем. Японский ВМФ много внимания уделял и вспомогательным судам — плавбазам подводных лодок и гидроавиатранспортам, которые в случае начала военных действий можно было быстро переоборудовать в авианосцы. Кроме того, перед началом войны японским военным флотом были получены новые типы палубных самолетов, и в том числе великолепный истребитель «Зеро».

Достояние республики
 
Французский ВМФ, располагавший переоборудованными из коммерческих кораблей гидроавианосцами, после окончания Первой мировой вынужден был «вернуть» их на мирную службу. А итоги Вашингтонской конференции явственно свидетельствовали о том, что Республиканскому флоту необходим полноценный авианосец, а вовсе не носитель гидросамолетов. Самым подходящим для этого объектом был сочтен недостроенный линкор «Беарн». Вскоре на нем были сооружены ангар, полетная палуба и надстройка (так называемый «остров», расположенный по правому борту).

Затем работы были приостановлены и возобновлены лишь в августе 1923-го, впрочем, достаточно вяло. Основной причиной этого являлся не столько дефицит бюджета (хотя и его нельзя было сбрасывать со счетов), сколько явное недоверие французского командования к новому, дорогому и слабовооруженному типу корабля. Адмиралы никак не могли смириться с мыслью, что на корабле не будет артиллерии. И тем не менее спустя 5 лет «Беарн» все-таки вступил в строй.

И, собственно, на этом попытки Франции обзавестись собственными авианосцами были закончены.

Главный виновник
 
По условиям Версальского договора Германия была лишена права иметь военные авианосные корабли, но это обстоятельство вовсе не исключало для нее возможности проведения в этой области активных конструкторских разработок. А потому в апреле 1934-го в рамках Главного Конструкторского управления был организован собственный отдел проектирования авианосных кораблей, перед которым и поставили задачу разработки проекта первого германского авианосца. Управление всеми работами было поручено инженеру-кораблестроителю, техническому советнику морского министерства Вильгельму Хаделеру. Он с воодушевлением взялся за дело, и уже к началу лета 1934 года эскизный проект первого германского авианосца был представлен на рассмотрение. В ноябре 1935 года фирме «Deutsche Werke Kiel A.G.», базировавшейся в городе Киле, был выдан заказ на строительство авианосца. В декабре 38-го еще не совсем готовый «Граф Цеппелин» в присутствии Гитлера и Геринга был спущен не воду. Имя ему дала присутствующая на церемонии графиня Хелла фон Бранденштейн-Цеппелин, дочь знаменитого графа Цеппелина. А год спустя все программы германского авианосного строительства были свернуты.

Широкое распространение получила версия, гласившая, что «Граф Цеппелин» так и не был введен в строй с подачи командующего люфтваффе Германа Геринга, поскольку он всячески тормозил работы по созданию и передаче палубных самолетов флоту (хорошо известно его высказывание — «Все, что летает, принадлежит мне»). На самом деле, палубные самолеты были созданы своевременно, в соответствии с первоначальным графиком постройки корабля.

Было даже сформировано авиакрыло корабля, в состав которого вошли пикировщики «Юнкерс Ju-87» и истребители «Мессершмит Bf-109», оборудованные приспособлениями для катапультного старта и посадки на аэрофинишер — палубное тормозное устройство. Но строительство запланированных Германией авианосцев так и не было завершено.

Скептики Нового света

Существовавшие после Первой мировой войны американские экспериментальные авианесущие корабли не могли претендовать на роль ударной силы флота, и тем не менее возможность постройки авианосцев продолжала изучаться. Летом 1919 года Конгрессом Соединенных Штатов был принят «Акт о военно-морских ассигнованиях», согласно которому американский флот мог позволить себе переоборудование в авианосец одного корабля. Для этих целей был выбран угольщик «Юпитер», вошедший в строй в 1922 году как авианосец «Лэнгли». Сначала его самолеты использовались только для защиты линкоров от атак береговой авиации, но в 1928 году во время учений, проводимых на Гавайских островах, совершили неожиданный налет на Пирл-Харбор, «разбомбив» базовые аэродромы.

Что же касается создания самостоятельных Военно-воздушных сил США, то движение в его поддержку носило очень затяжной и неоднозначный характер. Возглавлявший это движение бригадный генерал Уильям Митчелл, командовавший во время Первой мировой американской авиацией в Европе, выступал за создание независящих ни от армии, ни от флота ВВС. В начале 1920 года Митчелл в доказательство правоты своей позиции заявил, что воздушные атаки вкупе с атаками подводных лодок в сложившейся на тот момент обстановке «делают невозможным такие свободные действия надводных кораблей, как это было ранее. Они вообще способны загнать корабли с поверхности под воду». В связи с этим было решено экспериментально определить степень воздействия авиабомб на корабли. А после того как самолеты Митчелла потопили несколько кораблей-целей, состоялась еще одна серия испытаний, доказавшая, что «появление авиации сделало линкор устаревшим».

Контр-адмирал Уильям Симс также поначалу считал авианосцы лишь вспомогательными единицами, отводя главенствующую роль линейному флоту, но после проведения в стенах военно-морского колледжа, президентом которого он был назначен, нескольких «боев» авианосных соединений против флота, не имеющего авианосцев, превратился в ярого сторонника авианосной авиации, заявив вскоре, что он «совершенно убежден, что будущее неизбежно докажет: флот, имеющий 20 авианосцев вместо 16 линкоров и 4 авианосцев, уничтожит флот противника». Симса поддерживал и контр-адмирал Брэдли Фиск: «Если бы в море произошел бой между авианосцем и 2 линкорами и мне пришлось бы выбирать, на какой стороне выступить, я предпочел бы находиться на авианосце...». И все же борьба между сторонниками и противниками этого класса судов продолжалась вплоть до начала новой войны.

Перед Первой мировой Конгресс утвердил постройку 6 линейных крейсеров, после Вашингтонской конференции было решено 4 из них разобрать на металл, а остальные 2 достроить в качестве авианосцев. Для этого были выбраны «Лексингтон» и «Саратога» — корабли, находившиеся в максимальной степени готовности. Первым американским авианосцем специальной постройки стал заложенный в сентябре 1931-го «Рэйнджер», явившийся отражением новых взглядов на роль корабля подобного класса. По новой концепции, авианосец должен был действовать не отдельно от эскадры, а только под прикрытием крейсеров и эсминцев. И так как его встреча с противником один на один практически исключалась, то усиленное бронирование, мощная артиллерия, а также скорость хода, превышавшая 30 узлов, могли быть принесены в жертву самолетовместимости.

И все же к началу новой войны подготовка военно-морских пилотов, впрочем, как и самого флота, оставляла желать лучшего.

Торжество рационализма

С учетом направленности развития флотов ведущих морских держав и уже полученного в ходе Первой мировой опыта боевого использования авианесущих кораблей командование Морских сил РККА при представлении в 1925 году проекта первой советской программы военного судостроения выступило с предложением переоборудовать в авианосцы недостроенный линейный крейсер «Измаил» и пострадавший от пожара линкор «Полтава». Но так как восстановить практически сгоревшую «Полтаву» не представлялось возможным, было решено реконструировать только «Измаил». В 1925-м научно-технический комитет Управления ВМС РККА получил задание разработать эскизный проект авианосца, переоборудованного из «Измаила», рассчитанного на 50 самолетов.

В начале 30-х годов в основу советской военно-морской доктрины была положена концепция «малой войны на море». Согласно этой доктрины основными задачами флота являлись: содействие приморской группировке сухопутных войск, совместная с сухопутными войсками защита своего побережья и действия на коммуникациях противника. Для решения поставленных, чисто оборонительных, задач как нельзя лучше подходили базовая авиация и подводные лодки. Но уже в середине 30-х годов ситуация изменилась. Согласно вновь разработанному проекту по программе создания «большого морского и океанского флота» (1938—1947 годы) приоритет отдавался строительству линкоров и тяжелых крейсеров. А в августе 1937-го Комитет обороны при Совнаркоме СССР принял постановление «О строительстве боевых кораблей для морских сил РККА», в котором среди прочего было признано необходимым разработать проект авианосца. В основу «проекта 71а» лег легкий крейсер типа «Чапаев».

Попытки устранения замечания по «проекту 71а» привели к разработке «проекта 71б». Этот корабль в гораздо большей степени отвечал условиям боевого использования в удаленных районах, отличался увеличенным водоизмещением, более высокой самолетовместимостью (70 машин), улучшенной мореходностью, усиленным артиллерийским вооружением и наличием противоторпедной защиты.

Роль авианосцев в составе «большого морского и океанского флота», необходимость тесного взаимодействия кораблей и авиации в решении его задач осознавал и доказывал руководству страны назначенный в апреле 1939 года наркомом ВМФ флагман 2-го ранга Н.Г. Кузнецов. Но надо сказать, что в то время морская мощь государства, его научно-технический потенциал оценивались прежде всего по тому, способно ли оно строить линкоры и линейные крейсера. Кроме того, в отличие от тех же немцев, пытавшихся в течение всей войны достроить свой единственный авианосец, советское руководство вполне трезво оценивало возможности отечественной судостроительной промышленности, понимая, что без надлежащего авиационного оборудования корабль подобного класса ввести в строй вряд ли удастся, но даже если это получится осуществить, то его одиночные действия будут абсолютно бесполезными. Так что на тот момент отказ от строительства авианосцев был не ошибкой, а скорее единственно правильным решением, позволившим избежать неоправданной траты сил и средств.

Всего же к началу второй мировой войны в распоряжении флотов мира находилось 19 авианосцев, тогда же была намечена их первоначальная классификация и определены оперативно-тактические задачи. Наиболее четко удалось разработать тактику действия авианосных групп Японскому Императорскому Флоту, остальные флоты определили ее лишь в общих чертах. Предстоящая война должна была выявить истинную ценность кораблей этого класса.

Ранним утром 7 декабря с борта кораблей соединения, находившегося в 200 милях севернее Оаху, оглушительно ревя, взмыла в воздух первая волна самолетов — 183 машины, возглавляемые опытным летчиком, командиром авиагруппы «Акаги» Мицуо Футидой. Когда его самолеты вышли на цель, Футида передал по радио «Тора! Тора! Тора!» («тора» по-японски – «тигр»), что означало «внезапная атака удалась!».

«День позора»

Для Соединенных Штатов вторая мировая война началась 7 декабря 1941 года. В то воскресное утро 353 самолета, поднявшихся с авианосцев Японского Императорского флота, нанесли мощнейший удар по американской военно-морской базе Перл-Харбор, расположенной на острове Оаху, входящем в систему Гавайских остров.

А за несколько дней до этого события, 26 ноября, 6 японских авианосцев — ударное соединение под командованием вице-адмирала Нагумо Тюити — покинули бухту Хитокаппу и вышли в море.
 
В течение этого перехода соблюдалось строжайшее радиомолчание, а степень секретности проводимой операции доходила до того, что даже мусор, накопившийся на кораблях за время перехода, не выбрасывался, как обычно, за борт, а хранился в мешках вплоть до возвращения на базу. Что же касается тех кораблей, которые оставались на базе, то они вели интенсивный радиообмен, призванный создать у противника впечатление, что японский флот вообще не покидал пределы своих вод.

Разрабатывал операцию нападения на Перл-Харбор, получившую название Гавайской, командующий Японским Императорским флотом адмирал Ямамото Исороку. Он, как и многие другие офицеры японского флота, долгое время учившийся в Англии, прекрасно понимал, что Япония в условиях затяжной войны не сможет долгое время противостоять Британии и Америке с их колоссальным промышленным потенциалом. А потому, как только на Тихом океане началась подготовка к войне, Ямамото заявил, что возглавляемый им флот готов в течение полугода обеспечить ряд побед, но за дальнейшее развитие событий адмирал поручиться не брался. Даже притом, что Япония обладала самым большим в мире авианосцем «Синано», полное водоизмещение которого составляло 72 000 т — вдвое большим, чем у американских «Эссексов». Однако Генштаб придерживался своей точки зрения, и в результате Ямамото вместе с начальником оперативного отдела штаба Воздушного флота капитаном II ранга Минору Генда разработал план, согласно которому одним ударом должен был быть уничтожен практически весь Тихоокеанский флот США и тем самым обеспечена высадка японского десанта на Филиппинские острова и в восточную часть голландской Индии.

В то время как ударное соединение на предельной скорости шло через Тихий океан, дипломатические переговоры в Вашингтоне закончились полным провалом — в случае их успеха японские корабли были бы отозваны обратно. А потому Ямамото радировал на флагманский авианосец соединения «Акаги»: «Начинайте восхождение на гору Ниитака!», что означало принятие окончательного решения о начале войны с Америкой.

Беспечность личного состава американской армии на этих спокойных островах — слишком далеко отсюда бушевала большая война — дошла до такой степени, что система ПВО практически бездействовала. Японские самолеты с авианосцев, правда, были обнаружены одной из радиолокационных станций еще на подлете к Оаху, но молодой неопытный оператор, решив, что это свои, не передал на базу никакого сообщения. Аэростаты заграждения над стоянкой флота выставлены не были, а местоположение кораблей не менялось настолько долго, что японская разведка без особых хлопот получила в свое распоряжение полную картину неприятельской базы. В определенной степени американцы, принимая во внимание малую глубину якорной стоянки флота, надеялись, что авиационные торпеды, сброшенные с самолетов противников, просто зароются в донный ил. Но японцы учли и это обстоятельство, установив на хвостовой части своих торпед деревянные стабилизаторы, не позволявшие им уходить слишком глубоко в воду.

И в результате во время этого памятного налета были или потоплены, или очень серьезно повреждены все 8 американских линкоров, уничтожено 188 самолетов и убито около 3 000 человек. Потери самих японцев ограничились 29 самолетами.

Все, что можно было сказать об этом событии, произнес президент Соединенных Штатов Франклин  Рузвельт в первые десять секунд своего выступления, состоявшегося на следующий после «внезапной и преднамеренной» атаки день, вошедший в историю США как «день позора».

Накануне

Несмотря на многолетнюю практику строительства и применения авианосцев, накануне второй мировой войны их боевому потенциалу отводилась исключительно вспомогательная роль. Представители военного командования ведущих мировых держав в большинстве своем просто не верили, что эти небронированные и практически не вооруженные артиллерией корабли смогут противостоять закованным в броню линкорам и тяжелым крейсерам. К тому же считалось, что авианосцы не в состоянии самостоятельно защищать себя от атак вражеских самолетов и подводных лодок, что в свою очередь повлечет за собой необходимость создания значительных сил для охранения их самих. И тем не менее за период второй мировой было построено 169 авианосцев.

Ответный удар

Пережитое американцами потрясение заставило задуматься о том, насколько необходимо поднять дух нации, сделать что-то неординарное, способное доказать всему миру, что Америка не только может, но и будет сражаться. И такой ход был найден — им стало решение о нанесении удара по столице японской империи — городу Токио.

В самом конце зимы 1942-го на выделенный для этих целей авианосец «Хорнет» было погружено 2 армейских бомбардировщика В-25 «Митчелл» и американские морские летчики произвели ряд опытов, призванных доказать, что эти тяжелые 2-моторные машины, совершенно не предназначенные для использования с авианосцев, все-таки смогут взлететь с палубы. После успешного завершения испытаний на «Хорнет» было доставлено уже 16 самолетов этого типа с экипажами под общим командованием подполковника Дулиттла. А так как эти самолеты были слишком большими для того, чтобы уместиться в ангаре авианосца, то все машины оставили прямо на полетной палубе.

Согласно разработанному плану «Митчеллы» предполагалось выпустить в 400 милях от японского побережья, а после выполнения задания вернуть их на аэродромы, располагавшиеся на неоккупированной японцами части Китая. Однако утром 18 апреля, когда до Японии оставалось еще около 700 миль, соединение американских кораблей было замечено множеством японских рыболовных судов. И пусть все они незамедлительно были потоплены атаковавшими их самолетами с сопровождающего «Хорнет» авианосца «Энтерпрайз», существовали вполне обоснованные подозрения, что кто-то из них все-таки успел сообщить по радио о присутствии оперативного соединения. А потому американским командованием было решено произвести запуск бомбардировщиков прямо в этой точке, несмотря на слишком большое расстояние, отделявшее их от китайских баз.

Первым взлетал подполковник Дулиттл. Ревя двигателями, тяжелый В-25 сорвался с места и, едва не касаясь колесами шасси гребней волн, начал медленно набирать высоту. Вслед за ним благополучно взлетели и остальные. Вскоре после полудня бомбардировщики достигли Токио. Вопреки опасениям японская система ПВО не была заблаговременно предупреждена и не сумела оказать должного сопротивления, и потому американские самолеты свободно провели все атаки по намеченным целям. Кстати, летчики получили специальную инструкцию ни в коем случае не атаковать императорский дворец, чтобы не сделать японского императора мучеником в глазах простых японцев и не заставить их еще яростнее сражаться за него.

После завершения налета бомбардировщики направились к Китаю. Один из них приземлился недалеко от Хабаровска, но ни одна из американских машин так и не сумела дотянуть до китайских баз. Некоторые самолеты упали в море, другим суждено было приземлиться на оккупированных японцами территориях. 64 пилота, в том числе и Дулиттл, вернулись на родину только после того, как прошли сражения в составе частей китайских партизан.

Королевские игры

Большая часть состава авиагрупп британских авианосцев была представлена торпедоносцами и разведчиками, истребителей же практически не было — основным предполагаемым театром военных действий Королевского Флота считалась Северная Атлантика, где не располагались ни авианосцы противника, ни крупные береговые базы. Боевые действия внесли в эти планы свои коррективы, и в Средиземном море британские авианосцы были вынуждены обеспечивать именно противовоздушную оборону флота, защищая его от атак немецких и итальянских бомбардировщиков. Надо сказать, что англичане еще в ноябре 1940-го стали первыми, кто применил авианосцы для атаки береговой базы флота противника. Это была итальянская база Таранто. И хотя военные силы англичан были невелики — всего один авианосец «Илластриес» и 21 самолет, но этого оказалось достаточно, чтобы потопить один авианосец и повредить 2 линкора и 2 крейсера итальянцев.

...18 мая 1941 года немецкий линкор «Бисмарк» вышел из Готенхафена (современная Гдыня) с целью прорваться в Атлантику для действий против английских конвоев. Английская разведка сработала четко, и вскоре началась настоящая охота. Шесть дней спустя после недолгой артиллерийской дуэли «Бисмарку» удалось потопить гордость британского флота — линейный крейсер «Худ» и уйти от преследования. Стало ясно, что с помощью одних линкоров его перехватить не удастся, а потому было принято решение о привлечении палубной авиации. Уже 24 мая по «Бисмарку» девятью торпедоносцами и шестью бомбардировщиками с борта авианосца «Викториес» был нанесен удар. Ценой потери двух бомбардировщиков англичанам удалось добиться попадания одной торпеды в правый борт линкора, снизившей скорость его хода. Экипаж германского линкора, превратившийся из охотника в преследуемую чуть ли не всем британским флотом жертву, вынужден был предпринять попытку «замаскировать» свой корабль под английский линкор «Принс оф Уэлс», установив вторую фальшивую дымовую трубу, но спустя недолгое время от этой затеи пришлось отказаться…

Два дня спустя другой британский авианосец — «Арк Ройял» — начал срочную подготовку к вылету новой ударной группы. В тот же день с «Арк Ройял» были подняты в воздух торпедоносцы «Суордфиш», вскоре обнаружившие противника и пошедшие в атаку. Правда, как выяснилось вскоре, «перехваченным» оказался британский крейсер «Шеффилд», на пути к которому часть торпед, едва коснувшись воды, самопроизвольно взорвалась, а от других смертоносных атак «Шеффилду» удалось увернуться…

Примерно в 7 часов вечера «Суордфиши» вновь поднялись в воздух. Но по причине плохой погоды и низкой облачности их четкий строй был нарушен и все-таки им удалось обнаружить «Бисмарк» и добиться нескольких попаданий. Взрывом одной из торпед заклинило рулевое управление германского линкора, что сделало его практически неуправляемым. Во время этой атаки не был сбит ни один британский торпедоносец. Устаревшие бипланы, прозванные на флоте из-за огромного количества стоек и проволочных растяжек между крыльями «авоськами», имели очень низкую для того времени скорость полета. Зенитчики «Бисмарка» просто не могли себе представить, что торпедоносец может летать так медленно, а потому при стрельбе из орудий брали слишком большое упреждение.

…Как только стало известно, что «Бисмарк» потерял управление, корабли британского флота буквально набросились на него — сначала линкор атаковали эсминцы, а на следующий день он был практически расстрелян двумя линейными кораблями «Родней» и «Кинг Джордж V».

Головокружение от успехов

Весной 1942 года Императорским флотом была запланирована наступательная кампания на Соломоновых островах и в юго-восточной части Новой Гвинеи. Главной ее целью являлся Порт-Морсби — британская авиабаза, с которой бомбардировщики противника могли угрожать наступающим японским войскам. Для массированной поддержки этой операции в Коралловом море было сосредоточено ударное авианосное соединение под командованием вице-адмирала флота Такаги Такео, в состав которого входили тяжелые авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку», а также легкий — «Сёхо». Операция началась 3 мая захватом Тулаги (населенный пункт в юго-восточной части Соломоновых островов). А уже на следующий день по месту высадки японского десанта был нанесен мощный удар самолетами с американского авианосца «Йорктаун». И тем не менее в тот же день из Рабаула вышли японские транспорты с десантом для захвата намеченного объекта — базы Порт-Морсби.

Поднятая ранним утром 7 мая большая группа японских разведывательных самолетов вскоре обнаружила большой авианосец и крейсер противника, для атаки которых было выслано 78 самолетов. Крейсер был потоплен, а авианосец серьезно поврежден. Казалось, японцам и на этот раз удалось разгромить противника. Но неприятность заключалась в том, что наблюдатель самолета-разведчика ошибся, приняв за вражеский авианосец — танкер-заправщик «Неошо», а за крейсер — эсминец «Симс», в то время как американцам действительно удалось обнаружить японский авианосец «Сёхо», осуществлявший ближнее прикрытие соединения и одновременно являвшийся приманкой, призванной отвлекать возможный удар главных сил противника от тяжелых авианосцев. Американские авианосцы подняли в воздух 90 самолетов, которые моментально разделались со своей жертвой. И тем не менее главные силы обеих сторон все еще не были уничтожены. Разведывательные полеты в этот день так и не внесли никакой ясности в сложившуюся обстановку.

На следующее утро в воздух вновь поднялись разведывательные самолеты. Старшина Канно Кэндзо обнаружил авианосцы «Йорктаун» и «Лексингтон» и, используя в качестве укрытия облачность, следовал за ними, передавая сведения об их местонахождении на «Сёкаку». Когда топливо его самолета начало подходить к концу, он повернул назад, но вскоре увидел японские самолеты, идущие к месту атаки. Канно, побоявшийся, что, несмотря на его подробные донесения, машины могут сбиться с курса и не обнаружить противника, как истинный самурай, принял решение показать им путь к противнику, невзирая на то, что у него самого топлива на обратную дорогу уже не остается...

И вскоре японские торпедоносцы устремились в атаку, две их торпеды попали в левый борт «Лексингтона». Одновременно с торпедоносцами бомбардировщики положили одну бомбу на палубу «Йорктауна», и две — на «Лексингтон». Первый из них пострадал очень серьезно, приняв удар 250-килограммовой бомбы, пробившей 3 палубы и вызвавшей пожар, но остался на плаву, с «Лексингтоном» же дело обстояло гораздо хуже. Из его поврежденных цистерн начал вытекать авиационный бензин, его пары распространились по всем отсекам, и вскоре корабль потряс страшный взрыв.

Тем временем самолеты «Йорктауна» и «Лексингтона» обнаружили японские авианосцы. В ходе той атаки серьезно пострадал «Сёкаку», что же касается «Дзуйкаку», то он полностью оправдал свое имя — «Счастливый журавль»: во время атаки находившийся всего в паре километров от «Сёкаку», он оказался скрытым дождевым шквалом и попросту не был замечен...

Лягушачьи прыжки

В ходе войны, особенно на Тихом океане, американская палубная авиация не раз принимала участие в уничтожении вражеских береговых баз. Особенно же авианосцы оказались эффективными в ходе боев за атоллы и небольшие острова при использовании тактики под названием «лягушачьи прыжки». В ее основе лежало подавляющее превосходство (в 5—8 раз) в живой силе и технике над обороняющимися войсками. Перед непосредственной высадкой десанта атолл обрабатывался артиллерией кораблей поддержки и огромным количеством бомбардировщиков. После этого японский гарнизон изолировался силами морской пехоты, а десантное соединение направлялось к следующему острову. Так американцам удавалось избежать больших потерь в собственных войсках.

Крах Великой Империи

Казалось, что перевес сил явно на стороне Японии. Но затем произошла самая трагическая страница в истории японского флота — битва за небольшой атолл Мидуэй, расположенный северо-западнее Гавайских островов. В случае его захвата и создания на нем военно-морской базы к Японии переходил контроль над значительной частью Тихого океана. Главное же состояло в том, что с него можно было осуществлять блокаду Перл-Харбора, который продолжал оставаться главной базой американского флота. Для захвата атолла адмиралом Ямамото было собрано около 350 кораблей всех типов и более 1 000 самолетов. Японскому флоту противостояли всего 3 авианосца, 8 крейсеров и эсминцев, и командование было полностью уверено в успехе. Существовало только одно «но»: американцам удалось расшифровать японские коды и командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Честеру Нимицу был известен практически каждый шаг японцев. В море вышли 16-й и 17-й оперативные соединения под командованием контр-адмиралов Спрюэнса и Флэтчера.

Операция по захвату Мидуэя началась с того, что на рассвете 4 июня 1942 года 108 самолетов, ведомых лейтенантом Томонага Ёити с авианосца «Хирю», атаковали береговые сооружения атолла. На их перехват с острова вылетело всего 24 истребителя. В основном это были устаревшие самолеты «Баффало», о них среди американских летчиков бытовала такая невеселая шутка: «Если вы отправляете своего пилота в бой на «Баффало», можете вычеркнуть его из списков раньше, чем он оторвется от полосы». В это же время оставшиеся на авианосцах самолеты готовились к атаке против кораблей противника. Правда, американские авианосцы на тот момент еще не были обнаружены, и на японских кораблях с нетерпением ожидали сообщений от самолетов-разведчиков, высланных еще на рассвете. И тут произошла непредвиденная оплошность — из-за неисправности катапульты седьмой гидросамолет с крейсера «Тоне» вылетел на 30 минут позже основной группы.

Возвратившийся с атаки на атолл лейтенант Томонага передал сообщение о необходимости его повторной атаки для уничтожения уцелевших базовых самолетов противника. Последовал приказ о срочном перевооружении фугасными бомбами готовых к удару по кораблям японских самолетов. Машины в спешном порядке опускали в ангары, палубные команды сбивались с ног, но вскоре все было готово к новому вылету. И тут гидросамолет с крейсера «Тоне», тот самый, вылетевший на полчаса позже остальных, обнаружил американские корабли. Необходимо было срочно их атаковать, а для этого — снова снимать с самолетов фугасные бомбы и снова подвешивать торпеды. На палубах авианосцев снова начался аврал. Снятые бомбы ради экономии времени не опускались в погреба боезапаса, а складывались тут же, на ангарной палубе. А тем временем подходящий момент для атаки американских кораблей уже был упущен...

Как только американцами было получено сообщение о предположительном местоположении японских авианосцев, авиагруппы с «Энтерпрайза» и «Хорнета» направились в указанное место, но никого там не обнаружили, и все же поиск продолжался. А когда найти их все же удалось, американские торпедоносцы ринулись в атаку, оказавшуюся самоубийственной — десятки японских истребителей расстреляли их еще до выхода на цель. Из состава эскадрильи уцелел всего один человек. Вскоре на место боя прибыли торпедоносцы с «Энтерпрайза». Рискованно маневрируя среди пылающих самолетов и разрывов шрапнели, некоторые самолеты все-таки смогли сбросить торпеды, правда, безрезультатно. Бесконечные отчаянные атаки американских самолетов по-прежнему закончилась полным провалом. Однако торпедоносцы этой волны отвлекли на себя внимание японских истребителей.

Тем временем на палубах японских авианосцев скопилось огромное количество самолетов, вернувшихся из боевого патрулирования и из атак по Мидуэю. Они спешно заправлялись топливом и вооружались для новых ударов. Неожиданно из-за облаков вынырнули пикирующие бомбардировщики с «Энтерпрайза» и «Йорктауна». Большая часть японских истребителей в этот момент находилась внизу, отражая атаки торпедоносцев, и американские пикировщики не встретили практически никакого сопротивления. Когда атака закончилась, «Акаги», «Кага» и «Сорю» были охвачены пламенем — на их палубах взрывались самолеты, бомбы и торпеды, пылало разлившееся топливо. «Хирю», располагавшийся севернее основной группы, был пока еще цел, и взлетевшие с него две волны самолетов сумели поджечь «Йорктаун». Хотя и сам «Хирю» вскоре был обнаружен, самолеты с «Энтерпрайза» положили на его палубу 4 бомбы, и он, так же, как и три других авианосца, остановился, объятый пламенем. Попытка захвата Мидуэя провалилась, а инициатива на Тихом океане полностью перешла к американскому флоту. Такое положение вещей сохранялось практически до конца войны.

К осени 1945 года на вооружении флотов мира состояло 149 авианосцев всех типов. Большая их часть была либо отправлена на слом, либо выведена в резерв. Вскоре корабли этого типа были потеснены подводными лодками и ракетными кораблями. И все же авианосцы, принимавшие участие во всех послевоенных конфликтах и войнах, происходивших на протяжении ХХ века, доказали, что они и до сегодняшнего дня продолжают оставаться неотъемлемой частью сильного и боеспособного флота любой мировой державы.

Авианосцы, составляющие основу военно-морских сил Соединенных Штатов Америки, направляются в те регионы, где необходимо или представлять, или защищать интересы страны. Такими «горячими» точками могут являться и Красное море, и Персидский залив, и побережье Югославии, и африканские берега. Одним из важнейших представителей этого типа кораблей явлется авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» (uss dwight d. Eisenhower), введенный в строй в 1977 году. В 1996-м было принято решение о необходимости его реконструкции, в результате после полуторагодичной работы, закончившейся в январе 1998-го, обновленный «Эйзенхауэр» был спущен на воду.

По мнению капитана корабля Грегори С. Брауна, этот авианосец можно смело сравнить с маленьким городом. И это отнюдь не преувеличение. Огромный корабль, имеющий при полной загрузке водоизмещение 95 000 тонн, длину почти 332 метра и ширину 78,5 метра, несет на своем борту 85 самолетов и 4 вертолета. Помимо этого, «Эйзенхауэр» оснащен S-3 — подводными лодками «Викинг». А в случае возможного начала военных действий количество самолетов может быть увеличено до 100 единиц. Число команды в этом же случае может составлять 6 287 моряков, пилотов и обслуживающего персонала, тогда как обычно корабль укомплектован командой из 4 700 человек.

Что же касается внутренних помещений корабля, то сориентироваться в его многочисленных коридорах даже для членов команды является делом непростым, поэтому для удобства перемещения на его стенах указаны особые координаты, представляющие собой комбинации букв и цифр, соответствующие месту расположения того или иного объекта.

Не менее впечатляющим выглядит и количество пищи, приготавливаемое на борту авианосца в течение каждого дня плавания. Ежедневно там готовится более 20 000 порций еды, 450 хот-догов, 2 800 гамбургеров, печется 700 буханок хлеба, съедается 3 840 яиц, выпивается 552 галлонов молока и 6 900 банок содовой. Помимо этого, производится 400 000 галлонов пресной воды, также являющихся ежедневной нормой. На борту выпускается газета, а с помощью установленных здесь телевизоров можно узнать о всех новостях, присходящих в мире, а также ознакомиться с прогнозом погоды.

Помимо телевизионных приемников информация на борт корабля может поступать от радаров, сонаров, спутников и самолетов. Вся она анализируется на капитанском мостике. Капитан, получив, например, карту интересующего его причала с помощью увеличения, может тут же получить информацию о длине пирсов и о точном расположении кораблей, и при этом одновременно наблюдать все окружающее объект пространство, как морское, так и воздушное.

Защита авианосца осуществляется с помощью установки с компьютерным управлением «Вулкан-Фаланкс» («Vulcan Phalanx»). Ее скорострельность составляет 4 500 выстрелов в минуту, и предназначена она для уничтожения ракет противника. Корабль оснащен двумя ядерными реакторами, вырабатывающими такое количество энергии, которого (в теории) может хватать для того, чтобы корабль мог непрерывно находиться в море в течение 18 лет, но в действительности время непрерывного плавания авианосца составляет 6 месяцев.

За период одного только плавания на «Эйзенхауэре» совершается около 7 000 вылетов. Подготовка летчиков сначала производится на суше, на специально оборудованной модели палубы авианосца. Затем пилоты совершают приземление непосредственно на палубу авианосца с обязательным присутствием инструктора, и только после этого производят посадку уже в одиночку, ориентируясь при этом на систему огней, окрашенных в разные цвета и обозначающих определенную высоту. Согласно принятой инструкции во время финальной стадии приземления в течение нескольких минут соблюдается полное радиомолчание.

Посадка самолета на борт авианосца — дело сложное, так как длина его палубы недостаточна для того, чтобы самолет проехал и остановился. Кроме того, пилотам нужно учитывать также и движение корабля, и направление воздушных потоков. При посадке самолет опускается настолько низко, что едва не скользит по палубе. Во время учений, производимых на «Эйзенхауэре», посадки совершаются каждые 37 секунд, после чего самолет немедленно удаляется с посадочной полосы. Весь посадочный процесс записывается на видеопленку, дабы подвергнуться впоследствии детальному анализу. Это дает возможность максимально усовершенствовать действия пилотов.

В заключение надо сказать, что содержание таких «универсальных машин», как авианосцы, обходится американским налогоплательщикам в 440 миллионов долларов в год, а строительство нового корабля этого типа — в 4,4 миллиарда долларов. Впрочем, несмотря на столь астрономические суммы, на сегодняшний день все большее количество стран стремятся к тому, чтобы иметь в составе своих флотов авианесущие корабли, пусть даже и не такие масштабные, как «Дуайт Эйзенхауэр».

Атомный авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» («Dwight D. Eisenhower» CVN-69) — второй в серии атомных кораблей типа «Нимитц» | Заложен на Newport NEWS Shipbuilding and Dry Dock Company 14 августа 1970 года | Спущен на воду 11 октября 1975 года | Вошел в строй 18 октября 1977 года.

Технические характеристики

Полное водоизмещение на сегодняшний день составляет порядка 100 000 т | Наибольшая длина 331,7 м | Длина по ватерлинии 317,1 м | Ширина полетной палубы 78,5 м | Ширина по ватерлинии 40,8 м | Осадка 11,2 м | Главная энергетическая установка ядерная (2 реактора, 4 паровые турбины, 260 000 л.с.) | Cкорость около 30 узлов.

Вооружение

3х8 пусковые установки зенитного ракетного комплекса «Си Спэрроу»; 3 20-мм шестиствольные артиллерийские установки «Вулкан-Фаланкс».

Авиационное вооружение

20 истребителей F-14A, 36 истребителей/штурмовиков F/A-18, 4 самолета радиоэлектронной борьбы ЕА-6В, 4 самолета дальнего радиолокационного обнаружения Е-2С, 4 самолета противолодочной обороны S-3A, 4 вертолета SH-60F. Всего 68 самолетов и 4 вертолета. Максимально может принимать 80—90 самолетов различных типов.

Экипаж около 6 000 чел. (в том числе авиаперсонал).

Боевые заслуги

После ввода в строй вошел в состав Атлантического флота. После 14 месяцев подготовки экипажа и авиагруппы ушел в первый поход на Средиземное море (1979 год). Нес патрульную службу в Аравийском море. Для этого совершил переход из США вокруг Африки с 16 апреля по 8 мая 1980 года и вернулся в Норфолк лишь 22 декабря 1980 года. Это было самым продолжительным за весь послевоенный период дальнее плавание американского корабля — 251 день с единственной 5-дневной стоянкой в Сингапуре. После вторжения Ирака в Кувейт был направлен в Персидский залив, но по пути туда 22 августа 1990 года в связи с прибытием в Аравийское море других авианосцев возвращен в США. Таким образом, в операции «Буря в пустыне» непосредственного участия не принимал, но нес боевое дежурство в Аравийском море вскоре после ее окончания (с 26 сентября 1991 года по 2 апреля 1992 года).

12—13 сентября 1994 года совместно с авианосцем «Америка» совершил поход к берегам Гаити в связи с предполагавшимся вторжением в эту страну (операция была отменена).

В октябре 1994 года ушел в 6-месячное плавание для обеспечения боевой подготовки женщин-военнослужащих в количестве 400 человек. Всего к 2001 году совершил 8 походов на Средиземное море.

США

В ноябре 1961 года в состав американского флота был введен первый авианосец с ядерной энергетической установкой — СVAN-65 «Энтерпрайз». На нем полностью отсутствовало артиллерийское и ракетное вооружение — его оборона возлагалась на его же собственные самолеты. Астрономическая по тем временам сумма в 450 млн. долларов, затраченная на его постройку, оставила его единственным в своей серии.

Первый корабль новой серии атомных авианосцев типа «Нимитц» был заложен в 1968 году. Его собратья и на сегодняшний момент продолжают оставаться самыми крупными боевыми кораблями в мире.

Очередной корабль серии «Нимитц» названия пока еще не имеет, и в документации проходит под обозначением CVN-77. Хоть этот корабль номинально и считается 10-м в серии, по своей конструкции он будет занимать переходное положение между «Нимитцами» и перспективными авианосцами CVX, которые и составят основу морской мощи Соединенных Штатов в XXI веке.

CVN-77 будет иметь полностью обновленное радиоэлектронное оборудование и боевую информационную управляющую систему. Вместо привычного «острова» на корабле предполагается установить одну или две небольшие надстройки призматической формы, призванной максимально снизить их эффективную площадь рассеяния (ЭПР) — для уменьшения радиолокационной заметности, а антенны будут заменены на фазированные решетки, расположенные на боковых стенках надстроек. В этих же целях и самолетоподъемники, по всей вероятности, вновь станут палубными, а не бортовыми, как на всех послевоенных кораблях.

Такие перспективные авианосцы XXI века, как CVX-78 и CVX-79, должны стать вообще совершенно новыми кораблями. Не исключено, что вместо ядерного топлива на них совершится переход на турбины. Новинкой должны явиться и электромагнитные катапульты, и электромагнитные посадочные устройства, которые заменят обычные катапульты и аэрофинишеры. Параллельно ведется разработка и перспективных самолетов для вооружения этих кораблей.

CVX-78 планируется заложить в 2006-м, а пустить в строй — в 2013 году. CVX-79, соответственно — в 2011-м и 2018 годах. Срок службы этих авианосцев определен в 50 лет. В настоящее время командование ВМС США считает, что флот должен иметь в строю не менее 10 авианосцев.

Великобритания

В июле 1973 года был заложен первый британский авианосец послевоенной постройки «Инвинсибл». Этот корабль, вступивший в строй в 1980 году, имел уникальное авиационное вооружение, состоящее из самолетов вертикального взлета/посадки (СВВП) «Харриер» и достаточно необычный для классического авианосца вид. Его взлетная палуба ближе к носу заканчивалась большим трамплином с углом установки 70, рассчитанным на то, что самолет СВВП может взлетать не только вертикально, но и с коротким разбегом. Это позволяло значительно увеличить вес вооружения, с которым самолет может подняться в воздух. Всего было построено три авианосца этого типа — «Инвинсибл», «Илластриес» и «Арк Ройял». Эти корабли стали родоначальниками абсолютно нового типа авианосцев — носителей СВВП, или авианосцев для самолетов с вертикальным/коротким взлетом/посадкой. На данный момент они составляют основу морской мощи Великобритании, хотя их никак нельзя сравнивать с ударными авианосцами ВМФ США — в пять раз меньшее водоизмещение и всего от 14 до 16 СВВП против 80—90 «нормальных» самолетов. В боевом составе британского флота постоянно находятся два корабля, третий же выводится в резерв для прохождения планового ремонта или модернизации. Согласно предварительным планам, они должны оставаться в строю до 2010—2012 годов.

В настоящее время ведется разработка проекта авианесущих кораблей, призванных заменить авианосцы типа «Илластриес». Вероятнее всего, на этом корабле будут базироваться все те же СВВП с укороченным трамплинным взлетом и посадкой на аэрофинишер. По своему архитектурно-конструктивному типу он, вероятно, будет близок к российским авианесущим крейсерам.

Индия

Индия проводит последовательную политику, направленную на развитие своего авианосного флота. В 1986 году было достигнуто соглашение с Великобританией о покупке ветерана Фолклендской войны — авианосца «Гермес», вошедшего в состав ВМФ Индии под названием «Вираат», и до сих пор находящегося в строю.

Россия

Появление в составе ВМС США атомных подводных лодок, вооруженных ракетами типа «Поларис I», поставило перед ВМФ СССР вопрос об организации противолодочной обороны дальней зоны. Для этого нужен был корабль с групповым базированием противолодочных вертолетов. Его технический проект был утвержден в январе 1962 года. Для дальнего обнаружения подводных лодок в подкильном выдвижном обтекателе впервые была установлена мощная гидроакустическая станция. В ангарах корабля разместилось 14 противолодочных вертолетов Ка-25. Головной корабль серии получил имя «Москва», второй — «Ленинград». К началу ходовых испытаний на «Москве» было установлено 19 новых образцов оружия и технических средств, еще не принятых на вооружение, а в 1972-м корабль принял на свою палубу первый самолет вертикального взлета и посадки (СВВП). Но так как корабль, вооруженный лишь вертолетами, не мог претендовать на океанское господство, то в результате появился проект тяжелого авианесущего крейсера. Он был оснащен не только самолетами, но и ударным ракетным оружием. Всего было построено 3 таких корабля (проект 1143) — «Киев», «Минск» и «Новороссийск», предназначенных для группового базирования 16 самолетов вертикального взлета Як-38 и 18 противолодочных вертолетов.

На ТАКР типа «Рига» (проект 1143.5) впервые в отечественном флоте было предусмотрено базирование реактивных самолетов горизонтального взлета и посадки. Первоначально планировалась установка катапульт, но позже их заменили трамплином. Ныне этот корабль является единственным действующим авианосцем российского флота и носит имя «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов», на нем базируются лучшие в мире палубные истребители Су-33.

Последним достижением отечественного кораблестроения стало начало постройки атомных авианосцев по проекту 1143.7. На корабле водоизмещением около 75 000 т планировалось разместить до 70 летательных аппаратов, две катапульты, трамплин и аэрофинишеры, а также ударное ракетное оружие, состоящее из 16 вертикальных пусковых установок. Ядерная энергетическая установка могла обеспечить кораблю скорость хода около 30 узлов. Но после полного прекращения финансирования к концу 1991 года корабль, готовый почти на треть, был разрезан прямо на стапеле.

Отечественные авианесущие корабли никогда не были классическими авианосцами, так как их главное ударное оружие — ракеты, а не самолеты и вертолеты.

Франция

Первый послевоенный авианосец французской постройки «Клемансо» вошел в строй в ноябре 1961 года, а однотипный с ним «Фош» — в июле 1963-го. Оба они были модернизированы для базирования новых самолетов. В 1980-м было принято решение о строительстве двух атомных кораблей, построен же был только «Шарль де Голль», являющийся единственным авианосцем французского флота. Он имеет оригинальный силуэт — его «остров», созданный с элементами технологии «стелс», сильно сдвинут на нос. Постройка этого корабля, по разным данным, обошлась от 3,2 до 10 миллиардов долларов, что, собственно, и привело к отказу от планов по строительству следующего корабля.

«Чакри Нареубет» построен испанцами по заказу ВМС Таиланда на базе проекта «Принсипе де Астуриас», хотя и уступает ему в размерах. Не исключено, что на постройку для Таиланда еще одного легкого авианесущего корабля в ближайшее время будет заключен контракт с Германией.

Остальные страны

Что касается остальных стран, то наибольший интерес к легким авианосцам с самолетами вертикального взлета проявляют такие страны, как Южная Корея, Китай и Япония. По некоторым данным, ведутся проработки по этому вопросу и в Германии.

Трудные дети страны

...Август 1968-го на юго-западной оконечности Крымского полуострова не уставал радовать отменной погодой. В один из таких дней в Севастополе — городе, являвшемся основной базой Черноморского флота и только что «открытом» для свободного посещения, — на набережной между Памятником погибшим кораблям и Графской пристанью фланировало огромное количество народа. Многие курортники, отдыхавшие на побережье в Евпатории, Симеизе и Ялте, направлялись либо на автобусах, либо на прогулочных кораблях в эту военно-морскую и военно-историческую Мекку. Как раз в это время в горловину севастопольской бухты нацелился войти очередной «Метеор», прибывший из Ялты. И вдруг он резко застопорил ход и, осев подводными крыльями в воду, начал, бурля винтами, отползать обратно к морю. Было совершенно непонятно, почему отменили выход прогулочных суденышек. А еще через несколько минут из глубины бухты показался очень большой, необычного вида корабль. Его свинцово-серого цвета корпус напоминал не что иное, как идущий по воде огромный утюг. Подобное сходство вызывала форма судна: острый нос и резко разбегающиеся вширь борта от его середины до кормы, заключавшие в себе палубу размером с футбольное поле. А кроме того, с этого «поля» поочередно взлетали и садились 4 вертолета «Ка-25», образовывая своеобразное «чертово колесо», которое вращалось, гудело двигателями, сверкало красными проблесковыми огнями и неотступно катилось за кораблем. Тысячи людей в полном молчании следили за ним, пока он не скрылся из виду за мысом. Так состоялся публичный дебют первого авианесущего корабля нашего флота...

Советский военный флот и авианосцы... На протяжении длительного времени эти понятия были несовместимыми. До того момента, как на морях появились авианосцы под отечественным флагом, прошли десятилетия. Но несмотря на их фактическое рождение, свершившееся к исходу 60-х годов прошлого столетия, сами первенцы были «гадкими утятами» в сравнении с американскими и английскими авианосцами, которые к тому времени уже прочно вошли в пору зрелого совершенства.

Вертолетоносец «Москва» — 1123-й проект — еще не был полноценным авианосцем, он создавался для борьбы с подводными лодками. Советская военно-морская теория того времени именно эту задачу считала ключевой функцией надводных сил, поэтому «Москва» была призвана в мирный период стать кораблем слежения за подводными стратегическими ракетоносцами. Иными словами, этот корабль должен был «пасти» их в районах боевого патрулирования, а кроме того, прикрывать в дальних походах от натовских лодок «КУГи» (корабельные ударные группы). Первая боевая служба «Москвы» в Средиземном море началась как раз в 1968 году.

Так в истории отечественных авианосцев была открыта первая «вводная» глава. Хотя по иронии судьбы, да и самой истории, Советский Союз обзавелся настоящим авианосцем задолго до этого — еще в 1945 году, — когда «в руки» Красной Армии попал уникальный трофей, германский авианосец «Граф Цеппелин». Наступающие советские части захватили его в Штеттине, где корабль с апреля 1943 года стоял в протоке Одера на приколе. К тому времени у немцев, начавших строительство «Цеппелина» с 1938-го, для того, чтобы довести его до рабочего состояния, уже не было ни сил, ни ресурсов, поскольку все имевшееся в их распоряжении было брошено на «битву за сушу». Как раз весной 1943-го Германия напряженно готовилась к сражению на Курском выступе. После же его окончания немцы начали отступать и им было не до авианосцев. Впрочем, в последний момент, когда советские войска ворвались в город танковым десантом, специальная немецкая команда капитана 1-го ранга Калера с помощью взрывчатых устройств успела-таки повредить корабль, выведя из строя турбину и электрогенераторы. В результате через образовавшиеся трещины в корпус попали тонны воды и корабль оказался в притопленном состоянии. В августе 45-го силами аварийной службы Балтфлота он был поднят и включен в состав Советского ВМФ.

Казалось, что в целом немецкий опыт вполне мог дать советскому руководству возможность резко сократить отставание в авианосцах от тех же американцев, ведь «Цеппелин» можно было отремонтировать и использовать в качестве испытательно-учебной платформы при создании собственных авианосцев первого поколения. В условиях тогдашней жестко централизованной власти для этого достаточно было принять одно принципиальное решение. Именно так предлагал сделать адмирал Н. Кузнецов — давний сторонник идеи строительства авианосцев. Его предложения поддержал Наркомат судостроительной промышленности, а ленинградский Балтийский завод дал согласие на производство всех необходимых работ. Однако советское руководство, все еще жившее «линкорными» представлениями о флоте, поступило иначе. По решению Правительства (Постановление от 19 марта 1947 года) трофейные корабли, доставшиеся Советскому Союзу в поврежденном состоянии, подлежали уничтожению. Кузнецов оказался в опале, новый же командующий флотом адмирал И. Юмашев предложил провести
вышеозначенное уничтожение с «пользой» для дела.

В «день казни», 16 августа 1947 года, авианосец, переклассифицированный к тому времени в несамоходную баржу, вывели на морской полигон. В продолжение этого эксперимента на корабле подорвали 24 заранее помещенных на нем боевых заряда (в том числе фугасные авиабомбы весом от 100 до 1 000 кг и 180-миллиметровые снаряды морских орудий). После перерыва во взрывах, который был использован для изучения повреждений, по кораблю отбомбилось 25 бомбардировщиков «Пе-2» (целый полк!), которые сбросили еще около 100 бомб. В цель, правда, попало только 6. Авианосец остался на плаву и после этого удара. Напоследок подводные корабли вогнали в него 2 торпеды, и только тогда «Цеппелин» затонул.

«Граф Цеппелин» даже по нынешним меркам был крупным авианосцем — его длина составляла 250 м, водоизмещение — 25 000 т, высота борта — 22 м, а длина и ширина полетной палубы соответственно — 241 м и 31 м.

Внешне этот корабль выглядел для того времени вполне традиционно, чего никак нельзя было сказать об отдельных инженерных решениях, реализованных в конструкции и отличавших его от иностранных аналогов. Немцы создали авианосец-крейсер, наделенный способностью вести с противником прямой огневой бой. На стадии проектирования его планировалось вооружить 203-миллиметровыми орудиями, но впоследствии калибр был уменьшен до 150 мм. Авианосец получил броневую защиту класса легкого крейсера, в частности бронированную палубу и бортовую вертикальную броню переменной толщины. При этом сама полетная палуба была задумана таким образом, чтобы усиливать общую прочность корпуса.

Наиболее же интересной частью проекта «Цеппелина» была авиационная. Взлет самолетов с палубы должен был производиться с помощью двух пневматических катапульт К-252 фирмы «Дойче Верке», в то время как на других авианосцах подобных устройств еще не было. И у американцев, и у англичан, и у японцев самолеты взлетали только с самостоятельного разбега. Катапульта же позволяла нарастить вес боевой нагрузки стартующего самолета.

Еще одной интересной деталью техники взлета с «Цеппелина» оказались стартовые тележки, обеспечивавшие сцепку самолета с катапультой во время разгона. Тележки соединялись с самолетом еще в корабельном ангаре и вместе с ними лифтами подавались наверх. Там тележка с летательным аппаратом должна была передвигаться по рельсам силой тяги самолетного винта на свободную катапульту.

В результате выигрывалось время и скорость старта, поскольку тележка была рассчитана на моментальное соединение с катапультой. После отрыва от палубы «своего» самолета тележка возвращалась в ангар по наклонным цепным транспортерам.

Проведенный эксперимент явился «подлинным уроком живучести». Если учесть, что атакующие силы «работали» в полигонных условиях, при хорошей погоде, по неподвижной большой цели, не встречая при этом ни зенитного огня, ни противодействия палубной авиации, что было бы естественным элементом реальной боевой ситуации, то «Цеппелин» продемонстрировал просто фантастическую живучесть. Вместе с ним надолго «утопили» и ключ к решению многих проблем, связанных с созданием авианосцев и большого флота будущего. Удивительно, но факт: документация по изучению «Цеппелина» и по испытаниям его живучести впоследствии не была затребована ни одним из конструкторских бюро, которые разрабатывали свои проекты авианосцев «с нуля». Если учесть, с какой жадностью в те годы изучались все захваченное немецкое вооружение и технологии, случай с «Цеппелином» выглядит странно, даже загадочно. Вероятно, причина заключалась в преимущественно «сухопутном» мышлении высшего военно-политического руководства СССР. Закончившаяся всего 2 года назад вторая мировая война явилась почти исключительным столкновением континентальных держав на суше, главные военные усилия которых концентрировались вокруг наземных операций. Конечно, в отличие от Тихоокеанского театра, где борьба США и Японии приняла форму соперничества на море и где лидерами выступали авианосцы. На Восточном же фронте флот играл вспомогательную роль. Надводные корабли основных классов — линкоры «Октябрьская Революция» и «Марат», а также большая часть крейсеров, были выведены «из игры» еще в первые годы войны. В строю оставались подлодки, охотники, торпедные катера и тральщики. Балтийское и Черное моря, примыкавшие к флангам протяженного Советско-германского фронта, до 1944 года были в основном «заперты» для нашего флота. Так что после победы флот казался чем-то вторичным. Это ощущение многократно усилилось на фоне начавшейся ядерной гонки, ведь к 1947 году США владели атомным оружием, а СССР — все еще нет.

После смерти Сталина, к середине 50-х, произошла «смена вех». Развитие ядерного оружия, ракетной техники, а также новое руководство страны принесли с собой иную «моду» во взглядах на военную стратегию и оружие. В отличие от Сталина, испытывавшего слабость к большим надводным кораблям, Хрущев не любил флот вообще. Единственными инициативами военно-морского командования, не встречавшими жесткой отповеди Первого секретаря ЦК, были предложения по развитию специализированных надводных противолодочных кораблей и атомных подводных лодок с ракетным вооружением. Остальные кое-где ведшиеся инициативные разработки по авианосцам во избежание высочайшего гнева и оргвыводов особо не афишировались.

К концу 50-х — началу 60-х атомный подводный флот США переживал бурное развитие, становясь все возрастающей угрозой, которую трудно было игнорировать. Атомные подводные корабли строились и в Советском Союзе, а также создавались подводные ракетоносцы, вооруженные не только противокорабельными ракетами (ПКР), но и баллистическими, которые постепенно становились новым элементом стратегических сил. Правда, дальность их оружия была еще сравнительно невелика, но она хоть и медленно, но верно увеличивалась: от 1 000—1 800 км в начале 60-х до 2 500—2 800 км спустя 5—6 лет. Это ставило перед флотом новую задачу: обеспечить в случае войны боевое развертывание своих ПЛАРБ (атомные лодки с баллистическими ракетами) на стартовых позициях в океане и помешать противнику осуществлять ответные действия. «Наверху» нашли выход, казавшийся эффективным с военной точки зрения и приемлемым — с экономической: строить противолодочные корабли дальней зоны со специализированным оружием (от глубинных бомб и ракето-торпед до вертолетов),
способные самостоятельно обнаруживать и уничтожать подводного противника на большом удалении от корабля-носителя (до 150 км), что превосходило по радиусу действия любую другую противолодочную систему того времени, не считая самолетов. Кроме того, новые корабли могли взять на себя функцию противолодочной обороны групп разнородных кораблей во время дальних походов и отчасти противовоздушной обороны.

Таким образом, американские подводные лодки стали причиной появления первых крупных авианесущих кораблей Советского ВМФ. ЦК КПСС и Совмин своим постановлением от 3 декабря 1958 года ставили задачу создания корабля дальней ПЛО (противолодочной обороны) к 1964 году. Чуть позднее он был включен в «закрытый» судостроительный план на пятилетку.

На формирование облика принципиально нового корабля ушло 4 года. Из-за новизны идеи военные в лице Главного штаба ВМФ сформулировали поначалу противоречивые требования к кораблю. Так, при дальности плавания в 3 тысячи миль (около 5 400 км) 18-узловым экономическим ходом (32 км/час) и автономности похода всего 15 суток судно должно было обладать скоростью полного хода в 38—40 узлов, то есть свыше 70 км в час. Оставалось непонятным, зачем это нужно кораблю, вооруженному вертолетами, имеющими скорость до 200 км/час? Более оправданным выглядело бы увеличение скромных значений дальности и автономности. Таких «нестыковок» и алогичных технических требований, повисавших в воздухе, на начальном этапе было немало, что свидетельствовало об отсутствии четких представлений о функциональной схеме использования корабля. Главный штаб оправдывался новизной дела и кивал на медлительность Военно-морской академии в теоретических разработках.

Предложения по оптимизации тактик, как ни странно, поступили от гражданского ведомства — конструкторского бюро ЦКБ-17 системы Минсудпрома, который еще не раз будет обвинять ВМФ в отсутствии концепций, касающихся применения принципиально новых кораблей и навязывать морякам свои взгляды.

Сценарий действия корабля Дальней ПЛО диктовал минимально необходимый состав вертолетной группы в 5 единиц, а оптимальный для работы в круглосуточном режиме — в 14. Дальнейшие заключения отталкивались от этого факта и продолжались по проекту 1123. Другие предлагавшиеся варианты остались на бумаге, поскольку были просчитаны под вертолетную группировку вдвое меньшего состава. Закладка вертолетоносца «Москва», того самого, из Севастопольской бухты, была произведена в Николаеве в 1963-м. Второй корпус 1123-го проекта — «Ленинград» начали строить в 1965-м. Но в строй корабли дальней ПЛО вошли с разницей всего в год — в 1967 и 1968-м соответственно. Они участвовали в походах в Атлантику, Тихий и Индийский океаны, выполняя кроме своей основной задачи еще и функции флагманских кораблей «КУГов». «Москва» была особенно частым гостем в Средиземном море в период усиления ближневосточной напряженности и входила в состав нашей оперативной эскадры, противостоящей американскому 6-му флоту.

В 1972 году, когда уже шла работа по новым авианесущим кораблям с самолетами вертикального взлета «Як-36м», «Москву» попробовали приспособить для возможного вооружения этими летательными аппаратами. Усилили полетную палубу, покрыв ее жаростойким составом — поскольку «Як» взлетал и садился вертикально, реактивная струя от двигателей вполне могла прожечь или повредить неподготовленную для этого площадку. После проведения испытаний «Яков» от замысла пришлось отказаться. Конструкция 1123-го проекта не подошла машине с вдвое большим, чем вертолет, весом, двигатели которой к тому же создавали на поверхности корабля слишком высокую температуру. Таким образом, «самолетоносца» из «Москвы» не получилось. Третий по счету корпус 1123-го проекта — «Киев» к 1970 году разобрали на стапеле, а его имя передали первому ТАКРу (тяжелому авианесущему крейсеру) следующего серийного проекта с литерой 1143.

«Реинкарнировавший» «Киев» был совершенно иным кораблем, так как его задумывали уже в «постхрущевскую» эпоху. Идея адмирала С. Горшкова, командовавшего Советским флотом с 1956 года, заключалась в строительстве стратегического океанского флота и прямо подводила к необходимости развития собственных авианосных групп. Новый министр обороны маршал А. Гречко разделял эти взгляды. Военачальники нашли взаимопонимание и заручились поддержкой уже брежневского руководства. Именно в тот момент стал особенно очевиден огромный технический отрыв американцев, располагавших самой большой в мире номенклатурой палубной авиации, включавшей истребители, штурмовики, разведчики, заправщики, самолеты радиолокационного дозора и РЭБ (радиоэлектронной борьбы).

Для «Киева» 1143-го проекта планировалась авиагруппа смешанного состава: из вертолетов «Ка-25» и самолетов «Як-36м». «Вертикалке» протежировал Д. Устинов, курировавший от ЦК КПСС оборонную промышленность. По его инициативе на основе «Яка» было решено создать корабельный штурмовик, а в перспективе — сверхзвуковой истребитель. По отзывам морских летчиков, «Як-36м» считался весьма посредственным самолетом. На «Яках» был невозможен полет ночью, кроме того, радиус их действия при вертикальном подъеме с палубы и посадке на нее, приводивших к огромному расходу топлива, достигал всего 70—80 км — в низковысотном полете и 150 км — на больших высотах. Практики не сомневались, что «Як» органически не способен добиться серьезного успеха и в боевой обстановке может стать легкой добычей для американских палубных истребителей F-14 «Tomcat» и F-4 «Phantom II», а также британских «Харриеров», прекрасно показавших себя в боях за Фолклендские острова против аргентинских сухопутных истребителей «Мираж». Попытки модернизации «Яка» привели к появлению в 1985-м «Яка-38». Он несколько превосходил базовую модель, но на фоне создаваемых для авианосцев новейшего поколения палубных «МиГов» и «Сухих» казался уже анахронизмом.

И тем не менее в развитии отечественной палубной авиации «Яки» сыграли свою положительную роль. Во-первых, был приобретен собственный опыт использования корабельных реактивных самолетов, а во-вторых, появилось целое поколение квалифицированных строевых летчиков. То есть к середине 80-х уже было кому осваивать корабельные варианты «МиГ-29» и «Су-27».

Начиная с «Киева», советские авианосцы получили новую полуофициальную нумерацию (она сохранилась и в Российском флоте), отражавшую последовательность создания авианесущих кораблей, имевших на борту палубные самолеты (вертолетоносцы в этот ряд не включены). «Киев» нарекли «единичкой», поскольку он был в 1975 году передан флоту первым. Последовавшие за ним «Минск» и «Новороссийск» стали соответственно «двойкой» и «тройкой». В 1986-м к ним добавился номер «четыре» — ТАКР «Баку», впоследствии названный «Адмиралом флота Советского Союза Горшковым». К досаде моряков, «Баку» не получил на вооружение новые истребители «Як-41», не успевшие попасть в серию до начала финансовых неурядиц, а затем и полного прекращения финансирования в 1992 году. А ведь этот самолет рассматривался нашими специалистами как необычайно перспективный, того же мнения придерживались и некоторые британские эксперты, наблюдавшие полеты 41-го «Яка» на авиасалоне в Фарнборо в сентябре 1992 года.

После «Баку»—«Горшкова» на выходе должны были оказаться сразу три новинки — «пятерка», «шестерка» и «семерка». Но на свет суждено было появиться лишь «пятерке», архитектура которой приобрела «настоящий» авианосный вид — сквозная палуба с трамплином и бортовые самолетоподъемники. Корабль получил кардинально улучшенную конструкционную защиту надводной и подводной частей. Корабль много раз переименовывался, успев побывать «Брежневым» и «Тбилиси», пока не получил свое нынешнее имя «Адмирал Кузнецов». Этот корабль в конечном счете так и остался единственным «действующим» авианосцем современного Российского флота.

«Семерка» должна была стать первым отечественным атомным авианосцем «Ульяновск» проекта 1143-7. Строительство его было начато в ноябре 1988-го, и велось оно весьма интенсивными темпами. К середине 1991 года готовность «Ульяновска» составила 18%. Но после распада Советского Союза, уже 1 ноября того же года, корабль исключили из состава ВМФ. Затем какая-то западная судоходная компания пообещала Украине крупный заказ, для чего необходимо было освободить стапель, занятый «Ульяновском». В результате стапель освободили, корабль разобрали, вот только обещанные контракты оказались мифом...

Советскими планами развития военного флота к 2000 году предусматривалось иметь мощную авианосную группировку, состоящую из 10 кораблей: 4 — класса «Киев», 2 — класса «Кузнецов» и 4 — класса «Ульяновск». Из них к сегодняшнему дню остались два — «Горшков», который, по всей вероятности, будет продан Индии, и «Адмирал Кузнецов». И, видимо, последнему надолго, если не навсегда, придется остаться единственным авианосцем России.

1123-Й проект обладал полным водоизмещением в 17 500 тонн, имел в длину почти 200 метров. Ширина полетной палубы составляла 35 метров. На время боевых служб вертолетная часть укомплектовывалась полностью — четырнадцатью «Ка-25». Корабли оснастили новейшим тогда реактивным комплексом ПЛО «Вихрь 1» и зенитно-ракетным комплексом ПВО «Шторм». Другое противолодочное вооружение было представлено двумя 12-ствольными реактивными бомбометами РБУ-600, имелись также зенитные ствольные установки калибра 23 и 57 мм.

И «Москва», и «Ленинград» были способны без дозаправки пройти расстояние в 12 000 морских миль (около 22 000 км) с экономической скоростью 15 узлов (27 км/час). Экипаж с летчиками и флагманским штабом составлял 800 человек.

Проект 1143. Длина 274 м, ширина около 50 м, высота от киля до верхней точки мачты свыше 61 м. Наибольшее водоизмещение 42 тыс. т. Экипаж 1 500 человек. Поначалу авиагруппировка состояла из 22 летательных аппаратов. В зависимости от целей похода ими могли быть либо 20 «Яков» и 2 «Ка-25 ПС» (спасательный вариант), либо 20 «Ка-25 ПЛ» (противолодочных) и 2 «Ка-25 ПС». Впоследствии ее состав был доведен на «Киеве» и других однотипных ТАКРах до 3 эскадрилий (примерно 30—36 машин): одной самолетной и двух вертолетных.

«Киев», «Минск» и «Новороссийск» внешне уже были похожи на настоящие авианосцы — угловая палуба, уходившая от оси корпуса влево, и типично авианосная надстройка («остров») — по правому борту. «Содержательное» же отличие этого корабля от американских аналогов заключалось в носовой части, где были размещены артустановки и так называемый «главный калибр» — мощнейшие противокорабельные ракеты (ПКР) «Базальт», не имеющие мировых аналогов (как и их дальнейшее развитие — ПКР «Гранит»). Эффективная дальность их стрельбы достигала 500 км. Оружие этого класса является смертельно опасным для всех типов военных кораблей, включая ударные авианосцы. Авианесущие крейсеры 1143-го проекта, несмотря на недостатки своих самолетов, были внушительной силой, и отношение к ним американского флота было весьма уважительным. Примером тому может служить война в Ливане 1982 года, когда 6-й флот США, поначалу резко повысивший активность своих авианосцев и ракетных кораблей в Восточной части Средиземного моря, заметно снизил ее с появлением в этом районе советских «КУГов» во главе с авианесущим крейсером «Киев».

«Баку» существенно отличался от первых трех. Этот корабль проектировали как переходный вариант от ТАКРа к авианосцу с полноценной авиагруппой, укомплектованной самолетами горизонтального взлета и посадки. В нем нашли отражение многие новинки отечественной техники, главным образом электроники. Корабельный «остров» совершенно другой архитектуры был идентичен надстройкам следующего ТАКРа — «Адмирал Кузнецов». На нем впервые в советской практике установили радиолокационную станцию с фазированной антенной решеткой (ФАР), в сочетании же с другими новейшими радиолокационными комплексами — «Подкат» и «Фрегат» корабль получал качественно иные информационные возможности.

Вооружение «Баку» также было усилено и обновлено. «Базальтов» в пусковых установках на нем стало 12 (вместо 8), что в полтора раза повышало эффективность залпа, а установки зенитно-ракетного комплекса «Кинжал» радикально усилили ПВО крейсера. Кстати, «Кинжал» и по сей день остается средством уничтожения всех типов иностранных ракет, даже находящихся в проекте.

Проект 1143-7 Согласно проекту «Ульяновск» имел такие данные: наибольшее водоизмещение — около 80 000 т, длина 322 м, ширина с полетной палубой 84 м, мощность энергоустановки из 4 реакторов — 200 000 л.с. Дальность плавания — без ограничений. Экипаж 2 300 человек, авиагруппа — 1 100 человек, автономность 120 суток. Вооружение: 70 летательных аппаратов. 45 истребителей «Су-27К», «МиГ-29К», 8 «Як-44» — самолетов дальнего радиолокационного обнаружения, 17 вертолетов. 12 ракет «Гранит» в подпалубных установках 3РК — «Кинжал».

Безусловно, на сегодня «Адмирал Кузнецов» остается самым большим достижением страны в деле создания авианесущих кораблей. Специально под этот и будущие авианосцы испытывались палубные версии выдающихся истребителей «Су-27» и «МиГ-29», а также штурмовиков «Су-25», а уже в постсоветское время небольшой серией строились только «палубники», такие как «Су-27К» («Су-33») и «Су-25 УТГ».

Полное водоизмещение, вследствие увеличения размеров, возросло до 65 тысяч тонн.

Длина 305 м, ширина полетной палубы 70 м, экипаж 2 100 человек.

«Особенности» взлета с палубы начинаются уже тогда, когда из кабины истребителя открывается вид на носовой трамплин. Технически тут все ясно: учитывая малую дистанцию разбега, он задает самолету необходимый угол атаки. При обычном взлете с наземного аэродрома переднее колесо самолета начинает отрываться от полосы после разбега в 500—600 метров. А тут через 100 метров с небольшим самолет уже сходит с палубы. Так вот, с этой дистанции трамплин, имеющий угол подъема 14°, кажется горой, на которую надо направить самолет. Все ощущения, привычки подсознательно работают против этого. Чувствуешь себя скейтбордистом, которого ролики несут вверх по трубе. Машина должна взлетать даже с максимальной нагрузкой, когда она весит 30 тонн. При этом скорость «схода» с авианосца — меньше 200 км/час. Это — другая особенность, ведь при взлете с аэродрома взлетная скорость — 240 км/час. Взлет происходит благодаря большой тяговооруженности самолета.

Двигатели обеспечивают ему после «схода» с трамплина полет по так называемой баллистической траектории, то есть как бы «вбрасывают» истребитель в воздух, где он уже за считанные секунды доразгоняется и переходит в устойчивый аэродинамический полет. В испытаниях, как и в реальной жизни, была показана минимальная скорость «схода» в 140 км/час. При такой скорости в нормальных условиях никакой самолет с земли взлететь не сможет. На корабле же взлет с момента начала «страгивания» самолета до перехода в аэродинамический полет занимает 8—10 секунд. Напряжение летчика очень велико — частота пульса во время старта доходит до 200 ударов в минуту.

Посадка столь же сложна. Вертикальная скорость снижения — примерно 5 метров в секунду. Самолет приближается к корме со скоростью 240 км/час, при этом необходимо точно вывести его на осевую линию палубы. Момент приземления сопряжен с воздействием двух совершенно разных перегрузок. Первая ощущается в момент касания — это вертикальная
2—3-кратная перегрузка, поскольку толчок о палубу жесткий, и это чувствуют позвоночник и таз. Но тут же происходит резкое горизонтальное торможение — аэрофинишер за 2—3 секунды гасит скорость с 240 км/час до нуля.

И особая статья — полеты ночью. Здесь психологически важно «отключить» свои ощущения и доверять только приборам. Если летишь в небе без звезд и Луны на малой высоте, кажется, что находишься в черном ящике без верха и низа. Требуется усилие воли, чтобы «отодвинуть» свои чувства и положиться на электронику. А то беда. И у нас, и у американцев не все строевые палубные летчики освоили этот вид работы. Очень сложное это дело!».

Дмитрий Курочкин, Журнал "Вокруг Света"






Авторизоваться | Зарегистрироваться